Атавизмы живущие в каждом индивидууме сильны и необоримы. Порой они надежно упрятаны, и несчастный индивидуум даже не подозревает какой неандерталец в нем прикопан. Но настает час Х, и дремучий инстинкт начинает прокладывать себе дорогу к действию, не взирая на все сопротивление претендующего на сознательность мозга. Особенно сильны, как им и положено, пищевые инстинкты. Все ж таки кормежка одна из базовых, если не самая главная, функций организма. Я сейчас не про поглощение еды, я про ее добычу. Во всех нас спит тяжкое наследие добытчиков — охотников, собирателей… В ком-то практически бодрствует — и они каждый божий сезон идут охотится, рыбачит, грибочки собирать, в ком-то вяло дремлет — и они это делают время от времени, чаще всего в компании. Во мне собирательский инстинкт обычно крепко спит, но если уж проснется…. Поспела у нас на острове ежевика. Зарослей этой живой колючей проволоки тут кругом полно, и ягод на ней поспевает немеряно — большие, вкусные, ничем не хуже садовой. Местное население ее тут собирает помаленьку. Вчера во мне взыграл инстикт — ягода, свежая, вкусная, дикая — заготовить! Полчаса атавистического безумия — и как результат — литра полтора ежевики (не, ну вкусная, не спорю, на завтрак хорошо пошла) , в кровь исполосованные ноги (сегодня весь . . . → Продолжение: О глубинных инстинктах
