Все фотографии в этом посте любезно предоставлены Тофслой.
Когда я в ранней юности прочитала, а позже посмотрела Вудхаусовских Дживса и Вустера, в мозгу моем зародилось желание, которое на протяжении всей моей не особо сибаритской жизни становилось все только сильнее и настойчивее. Желание пробуждения посредством чашечки чая в постель. В постель, а «не как всем русским». И не глумливым эрзацем, предлагаемым бездуховными интернетом и глянцевыми журналами (типа, встали, приготовили, принесли себе в постель и наслаждайтесь, стараясь забыть предпринятые действия), а полноценной подачей этого самого чая мне человеком, отличным от меня самой. Вот, чтобы между пробуждением и первым глотком чая мне только надо было принять более удобную позу, да руку протянуть. И не единоразовой акцией, а установившейся рутиной.
Мечты, как известно, сбываются. Рано или поздно, так или иначе (с). Утро второго дня началось с чая в постель. Ну, не фарфоровая чашечка душистого чая с ломтиком лимона или подогретым глотком молока в серебрянном молочнике, а термос с условным кипятком (и чем выше мы поднимались, тем условнее становился кипяток), пакетики с танзанийским чаем, напомнившим мне давно забытый грузинский из 50 граммовых квадратных пачечек, и банка сухого молока, но таки поданый стюартом на подносе . . . → Продолжение: Большие майские каникулы — Килиманжаро — день второй
